У Вас есть чем дополнить сайт?
Присылайте Ваши рецепты, игры, сказки, перлы детей - все, что может пригодиться и будет интересно другим мамам!
Ваше имя, e-mail
Ваше сообщение
СКАЗКИ

Большое собрание сказок для детей всех возрастов. Отечественные и зарубежные авторы, сказки разных народов.

Варвара Ивановна

У Якуньки была супруга Варвара Ивановна.

     И кажной день ему за год  казался. Вот она  кака была зазуба,  вот кака

пагуба. Ежели Якунька скажет:

     — Варвара Ивановна, спи!

     Она всю ночь жить буде, глаза пучить. А ежели сказать:

     — Варвара Ивановна,  сегодня ночью затменье предвешшают. Посидите и нас

разбудите.

     Дак она трои сутки спать будет, хоть в три трубы труби.

     Опять муж скажет:

     — Варя, испекла бы пирожка.

     — Не стоишь, вор, пирогов.

     А скажет:

     — Варя, напрасно стряпню затевашь, муку переводишь…

     Она три ведра напекет:

     — Ешь, тиран! Чтобы к завтрию съедено было!

     Муж скажет:

     — Варя, сходим сегодня к тетеньке в гости?

     — Нет, к эдакой моське не пойдем.

     Он другомя:

     — Сегодня сватья на именины звала. Я сказал — не придем.

     — Нет, хам, придем. Собирайся!

     У сватьи гостей людно. Варвара пальцем тычет:

     — Якунька, это чья там толстомяса-та девка в углу?

     — Это хозяйская дочь. Правда, красавица?

     — А  по-моему, морда.  Оттого и пирогов мало, что она всю муку  на свой

нос испудрила.

     Муж не знат, куда деться:

     — Варя, позволь познакомить. Вот наш почтеннейший начальник.

     — Почтеннейший?… А по виду дак жулик, казнокрад.

     Тут  хозяйка   зачнет   положенье  спасать,  пирогом  строптиву  гостью

отвлекает:

     — Варвара Ивановна, отведайте пирожка, все хвалят.

     — Все хвалят, а я плюю в твой пирог.

     И к Варваре кто придет, тоже хорошего мало.

     Который  человек  обрадуется  угощению, тот ни  фига не получит,  а кто

ломаться будет, того до смерти запотчует.

     Мода пришла  — стали бабы  платьишки носить ребячьи.  Варвара  наросьне

ниже  пят  сарафанов нашила.  Всю грязь с  улицы  домой  приташшит. Вот кака

Варвара Ивановна была: хуже керосина. Она и рожалась, дак поперек ехала. Муж

из-за такого поведения сильно расстраивался:

     — Ах ты… проваль тебя возьми! Запехать разве мне ей на службу. Может,

шелкова бы стала?

     Вот  наша Варвара  Ивановна  на  работу попала.  Ежели  праздник и  все

закрыто, дак Варвара  в те дни черным ходом  в учрежденье залезет  и одна до

ночи сидит, служит, пишет да считат.

     А ежели объявят:

     -  Варвара  Ивановна,  эта  вся будет  спешна  неделя.  Пожалуйста, без

опозданиев…

     Дак Варвара всю эту неделю назло дома лежит.

     Настанет праздник какой, Варвара одна в учрежденье работу ломит.

     Муж дак за тысячу верст рад бы от этой Варвары уехать,  из  пушки бы ей

рад застрелить.

     Оногды идет он со службы, а домой неохота. И видит:  дядьки на бочке за

город едут. Ах, думает, хорошо б и мне перед смертью на лоно природы.

     — Дяденька, подвези!

     За папиросу вывезли и Якуньку за город.  Стали навоз  в  яму сваливать.

Яма страшна, глубока. Якуня думат:

     — В эту бы яму мою бы Варвару Ивановну!

     Яма смородинным кустьем обросла.  Это  Якуня тоже  на ус намотал. Домой

явился:

     — Хотя ноне и лето, ты, Варвара, за город ни шагу!

     — Завтра же с утра отправимся! И ты, мучитель, со мной.

     Утром бредут за город. Варвара Ивановна, чтоб не по-мужневу было, задью

пятится.

     К ямы подошли, к смородиннику. Якунька заявил:

     — Мои ягоды!

     — Нет, холуй, мои! Лучче и не подступайся!

     Замахалась,  скочила  в  куст,  оступилась  и  ухнула  в  яму.  Якунька

прослезился и бросил следом три пачки папирос:

     — Прости, дорогая!

     Затем  домой воротился.  Никто  его  не  ругат,  никто его не  страмит.

Самоварчик наставил, сидит, радуется:

     — Вот кака жисть пошла приятная!

     Однако соседи вскоре  заудивлялись,  почему из  Варвариной  квартиры ни

крыку,  ни драки не слыхать. Донесли  в  участок, что  не на  кирпич ли даму

пережгли, боле не орет. Начальник вызвал Якуньку:

     — Где супруга?

     — Дачу искать уехала.

     — Смотри у меня!

     Якунька до полусмерти напугался:

     — Лучче побежу я добывать свою Варварку.

     С веревкой полетел к ямы. Припал, слушат… Писк, визг слыхать…

     …А вот и Варин голосок…

     Слов  не понять, только можно  разобрать,  что  произношение  матерное.

Якунька конец размотал. Начал удить:

     — Эй, Варвара! Имай веревку! Вылезай!

     Удит и  чует, что дернуло. Конец высбирал,  а  в  петле  кто-то боязкой

сидит, не боле  фунта. Якунька дрогнул, хотел эту бедулину обратно тряхнуть,

а она и проплакала:

     — Дяденька, не рой меня к Варвары! Благодетель, пожалей!

     — Вы из каких будете?

     -  Я  Митроба,  по-деревенски Икота.  Мы этта в грезной ямы  хранились,

митробы,  иппузории.  Свадьбы  рядили, сами  собой  плодились. И  вдруг  эта

Варвара на нас сверху пала, всех притоптала, передавила. Папиросу жорет, я с

табаку  угорела.  О,  кака  беда! Хуже  сулемы  эта  Варвара  Ивановна, хуже

карболовой кислоты!

     Якунька слушат да руками хлопат:

     -  Ах да  Варвара! Ну  и  Варвара!  А  все-таки ; по причине  начальства

приходится доставать.

     — Якуня, плюнь на их на всех! Порхнем лучче от этого страху в Москву.

     — Что делать-то будем?

     — Там делов, дак не утянешь на баржи. За спасение моей жисти от Варвары

я  тебя наделю капиталом. Я Митроба  и пойду  вселяться по утробам. За  меня

дохтура примуцца, а я их буду поругивать да тебя ждать. Ты в дом, я из дому.

     Якунька шапку о землю:

     — Идет! Отвяжись, худая жизнь, привяжись, хорошая!

     Митроба завезалась в шелково кашне, на последни  деньги билет купила да

в Москву и прикатили. На постоялый двор зашли, сели чай пить. Икота в блюдце

побулькалась, заразговаривала:

     -  По городу ле  в  киятры  ходить, у меня платье не обиходно, да  и на

Варвару  боюсь  нарвацца. Лучче без прогулов  присмотрю  себе завтра  барыну

понарядне да в ей и зайду.

     — Как зайдешь-то?

     — Ротом. С пылью ле с едой.

     — А мне что велишь?

     — Ты в газету объяви, что горазен выживать икоты, ломоты, грыжу, дрип.

     Утром Якунька  в  редакцию полетел, а  Митроба  в окне  сидит, будто бы

любуется уличным  движением. Мимо дама идет, красива, полна, в мехах. Идет и

виноград  немытый  чавкат.  Митроба на виноград села,  барына ей и съела.  И

зачало у барыни в  животе  урчать,  петь,  ходить, разговаривать.  Ейной муж

схватил газету, каки есть дохтора?  И читает: «Проездом из Америки. Утробны,

внутренни, икоты, щипоты, черевны болезни выживаю».

     Полетели по адресу. Якунька говорит:

     — Условия такая. Вылечу — сто рублей. Не вылечу — больной платы просит.

     Наложил на себя для проформы  шлею с медью. Приехали.  Икотка барыниным

голосом заговорила:

     — Здравствуй, Якунюшка!  Вот  как я! Все тебя ждала. Да вот как я! Лише

звонок, думаю, не Якуня ли! Вот как я!

     Якуньке совестно за эту знакому:

     — Ладно, ладно! Уваливай отсель!

     Икота выскочила  в виде мыша, только ей и видели. Больна развеселилась,

кофею запросила. Американского дохтура благодарят, сто рублей выносят.

     Теперь  пошла нажива у  Якуньки. Чуть где задичают,  икотой  заговорят,

сейчас  по  него летят.  У Якуни пальтов накуплено  боле  двадцати,  сапогов

хромовых, катанцей, самоваров, хомутов, отюгов быват пятнадцать.

     Бедну  Митробу на дому в дом,  из души в душу гонит, деньги хапат. Дачу

стеклянну строить зачал, думал — и век так будет. Однако  на сем свете всему

конец живет. Окончилась и эта легка нажива.

     Уж,  верно, к осени  было.  Разлетелся  Якунька одну дамочку лечить,  а

Икота зауросила:

     — Находилась более, нагулялась!… Пристала вся!

     Якуня тоже расстроился:

     — Ты меня в Москву сбила! А кто тебя от Варвары спас?

     -  Ну,  черт  с  тобой!  Этта  ешше  хватай,  наживайся!  А  далеша!  Я

присмотрела   себе   подходяшшу   особу,   в    благотворительном   комитете

председательшу. В ей  зайду, подоле посижу. Ты меня  не  ходи гонять. А то я

тебя, знахаря-шарлатана, по суд подведу. Якунька удобел:

     — Ну, дак извод с тобой, боле не приду. Не дотрону тебя, чертовку!

     Получил последню сотенку, тем пока и закончил свою врачебную прахтику.

     А Икотка в председательшу внедрилась. Эта дамочка была така бойка, така

выдумка, на собраньях всех становит.  Речь говорит — часа по два, по три рот

не запират. Вот эдак она слово взела, рот пошире  открыла, Митроба ей туда и

сиганула.

     Даму  зарозбирало,  бумагами,  чернильницами зачала на  людей свистать.

Увезли  домой,  спешно  узнают,  кто  по  эким болезням.  В справочном  бюро

натакали на Якуньку.

     Якунька всеми ногами упирается:

     -  Хоть  к  ераплану меня привяжите — нейду! Забегали по больницам,  по

тертухам,  по знахарикам. Собрали на  консилиум  главную профессуру. Старший

слово взял:

     -  Науке  известны такие  факты.  Есь  подлы люди. Наведут,  дак  в час

свернет.  В  данном  случае напушшено от девки  или  от  бабы  от  беззубой.

Назначаю больной десеть баен окатывать с оружейного замка.

     Другой профессор говорит:

     — И я  все знаю скрозь.  По-моему, у их в утробы лиситер возрос. Пушшай

бы  больна  селедку-другую ; съела да сутки бы  не попила,  он бы  сам вышел.

Лиситера полдела выжить.

     Третий профессор воздержался:

     — Мы  спину понимам,  спину  ежели тереть.  А  черев,  утробы  тоись, в

тонкось  не знам. Вот  бабка Палага, дак хоть с торокана  младень — и  то на

девицу доказать может.

     Ну, они, значит, судят  да редят, в пятки колотят, в перси жмут, в бани

парят, а больна прихворнула пушше.

     Знакомы советуют:

     — Нет уж, вам без американского дохтура не сняцца.

     К Якуньки цела делегация отправилась:

     -  Нас к вам  натакали. Хоть  двести, хоть триста дадите, а  без вас не

воротимсе.

     Якунька весь расслаб:

     — От вот каких  денег  я отказываюсь!… Сам без прахтики живу, в изъян

упал.

     Он говорит:

     — Ваш случай серьезной, нать всесторонне обдумать.

     Удалился во свой кабинет, стал на голову и думал два часа тридцать семь

минут. Тогда объявил:

     -  Через  печать обратитесь  к  слободному  населению  завтре  о полден

собраться под  окнами  у недомогающей личности.  И только я  из  окна  рукой

махну, чтобы все зревели не по-хорошему:

     — Варвара Ивановна пришла! Варвара Ивановна пришла.

     Эту  публикацию  грамотной прочитал неграмотному,  и  в указанной улицы

столько народу набежало, дак транваи стали. Не только гуляющие,  а и занятой

персонал в толпе  получился. Также бабы с детями, бабы-молочницы, учашшиеся,

инвалиды, дворники. Все стоят и взирают на окна.

     Якунька подкатил в карете, в новых катанцах, шлея с медью. Его проводят

к больной. Вынимат трубку, слушат… Митроба на его зарычала:

     — Зачем  пришел, собачья твоя совесть?! Мало  я для тебя, для  хамлета,

старалась? Убери струмент, лучче не вяжись со мной!

     Якунька на ей замахался:

     -  Тише  ты! Я  прибежал, тебя, холеру, жалеючи. Варвара приехала. Тебя

ишшет!

     У Митробы зубы затрясло:

     — Я боюсь, боюсь!… Где она, Варвара-та?

     Якунька раму толкнул, рукой махнул:

     — Она вон где!

     Как  только  на  улице  этот  знак  увидали, сейчас натобили  загудели,

транваи  забрякали,  молочницы в  бидоны, дворники в  лопаты  ударили, и вся

собравшаяся массыя открыли рот и грянули:

     — Варвара Иванна пришла! Варвара Иванна пришла!

     Икота из барыни как пробка вылетела:

     — Я-то куды?

     — Ты,  — говорит Якунька, — лупи  обратно  в яму. Варвара туда боле  не

придет!

     Народ думают  -  пулей около  стрелили, а это Митроба на  родину срочно

удалилась. Ну, там Варваре опять в лапы попала.

     А Якунька, деляга, умница, снова, значит, заработал на табачишко…

ПЕРЛЫ
© 2006 iMama.ru
Контакты: info@imama.ru