У Вас есть чем дополнить сайт?
Присылайте Ваши рецепты, игры, сказки, перлы детей - все, что может пригодиться и будет интересно другим мамам!
Ваше имя, e-mail
Ваше сообщение
СКАЗКИ

Большое собрание сказок для детей всех возрастов. Отечественные и зарубежные авторы, сказки разных народов.

Преданный друг

Однажды утром старая Водяная Крыса высунула голову из своей норы. Глаза

у нее были как блестящие бусинки, усы серые и жесткие,  а  черный  хвост  ее

походил на длинный резиновый шнур. Маленькие утята плавали в пруду,  желтые,

точно  канарейки,  а  их  мать,  белая-пребелая, ; с  ярко-красными  ; лапами,

старалась научить их стоять в воде вниз головой.

     — Если вы не научитесь стоять  на  голове,  вас  никогда  не  примут  в

хорошее общество, — приговаривала она и время от времени показывала им,  как

это делается.

     Но утята даже не глядели на нее. Они  были  еще  слишком,  малы,  чтобы

понять, как важно быть принятым в обществе.

     — Какие непослушные дети! — воскликнула Водяная Крыса. Право, их  стоит

утопить.

     — Отнюдь нет, — возразила Утка. — Всякое  начало  трудно,  и  родителям

надлежит быть терпеливыми.

     — Ах, мне родительские чувства неведомы, — сказала. Водяная Крыса, -  у

меня нет семьи. Замужем я не была,  да  и  выходить  не  собираюсь.  Любовь,

конечно, вещь по-своему хорошая,  но  дружба  куда  возвышеннее.  Право  же,

ничего нет на света прелестнее и возвышеннее преданной дружбы.

     -  А  что,  по-вашему, ; следует  требовать  от  преданного   друга?   -

заинтересовалась  зелененькая  Коноплянка,  сидевшая  на  соседней   иве   и

слышавшая весь этот разговор.

     — Вот-вот, что именно? Меня это ужасно интересует, -  сказала  Утка,  а

сама отплыла на другой конец пруда и перевернулась там вниз  головой,  чтобы

подать добрый пример своим детям.

     — Что за глупый вопрос! — воскликнула  Водяная  Крыса.  -  Конечно  же,

преданный друг должен быть мне предан.

     — Ну а вы что предложили бы ему взамен? — спросила птичка,  покачиваясь

на серебристой веточке и взмахивая крохотными крылышками.

     — Я вас не понимаю, — ответила Водяная Крыса.

     — Позвольте рассказать вам по этому  поводу  одну  историю,  -  сказала

Коноплянка.

     — Обо мне? — спросила Водяная Крыса. — Если да, то я охотно послушаю: я

ужасно люблю изящную словесность.

     — Моя история применима и к вам, — ответила Коноплянка  и,  спорхнув  с

ветки, опустилась на берег и  принялась  рассказывать  историю  о  Преданном

Друге.

     — Жил-был когда-то в этих краях, — начала Коноплянка, — славный паренек

по имени Ганс.

     — Он был человек выдающийся? — спросила Водяная Крыса.

     — Нет, — ответила Коноплянка, — по-моему, он ничем таким не  отличался,

разве  что  добрым  сердцем  и  забавным  круглым  веселым  лицом.  Жил   он

один-одинешенек в своей маленькой избушке и день-деньской копался у  себя  в

саду. Во всей округе не было такого прелестного садика. Тут росли и турецкая

гвоздика, и левкой, и пастушья сумка, и садовые лютики. Были тут розы — алые

и желтые, крокусы — сиреневые  и  золотистые,  фиалки  -  лиловые  и  белые.

Водосбор и луговой сердечник, майоран и дикий базилик, первоцвет и  касатик,

нарцисс и красная гвоздика распускались и цвели каждый своим чередом. Месяцы

сменяли один другой, и одни  цветы  сменялись  другими,  и  всегда  его  сад

радовал взор и напоен был сладкими ароматами.

     У Маленького Ганса было множество друзей, но самым  преданным  из  всех

был Большой Гью-Мельник. Да,  богатый  Мельник  так  был  предан  Маленькому

Гансу, что всякий раз, как проходил мимо его сада, перевешивался через забор

и набирал букет цветов или охапку душистых трав  или,  если  наступала  пора

плодов, набивал карманы сливами и вишнями.

     «У настоящих друзей все должно быть  общее»,  -  говаривал  Мельник,  а

Маленький Ганс улыбался и кивал головой: он очень гордился, что у него  есть

друг с такими благородными взглядами.

     Правда, соседи иногда удивлялись, почему богатый  Мельник,  у  которого

шесть дойных коров и целое стадо длинношерстных овец, а  на  мельнице  сотня

мешков с мукой, никогда ничем не отблагодарит Ганса. Но  Маленький  Ганс  ни

над чем таким не задумывался  и  не  ведал  большего  счастья,  чем  слушать

замечательные речи Мельника о самоотверженности истинной дружбы.

     Итак, Маленький Ганс все трудился в своем саду. Весною, летом и  осенью

он не знал горя. Но зимой, когда у  него  не  было  ни  цветов,  ни  плодов,

которые можно было отнести на базар, он терпел холод  и  голод  и  частенько

ложился в постель без ужина, удовольствовавшись несколькими сушеными грушами

или горсточкой твердых орехов. К тому же зимой он бывал очень одинок — в эту

пору Мельник никогда не навещал его.

     «Мне не следует навещать  Маленького  Ганса,  пока  не  стает  снег,  -

говорил Мельник своей жене. — Когда  человеку  приходится  туго,  его  лучше

оставить в покое и не докучать ему своими посещениями. Так, по крайней мере,

я понимаю дружбу, и я уверен, что прав. Подожду до весны и тогда  загляну  к

нему. Он  наполнит  мою  корзину  первоцветом,  и  это  доставит  ему  такую

радость!»

     «Ты всегда думаешь о других, — отозвалась  жена,  сидевшая  в  покойном

кресле у камина, где ярко пылали сосновые поленья, — только о других! Просто

наслаждение слушать, как ты рассуждаешь  о  дружбе!  Наш  священник  и  тот,

по-моему, не умеет так красно, говорить, хоть и живет в трехэтажном  доме  и

носит на мизинце золотое кольцо».

     «А нельзя ли пригласить Маленького Ганса сюда? — спросил  Мельника  его

младший сынишка. — Если бедному Гансу плохо, я поделюсь с ним кашей и покажу

ему своих белых кроликов».

     «До чего же ты глуп! — воскликнул Мельник. — Право, не знаю,  стоит  ли

посылать тебя в школу. Все равно ничему не  научишься.  Ведь  если  бы  Ганс

пришел к нам и увидал  наш  теплый  очаг,  добрый  ужин  и  славный  бочонок

красного вина, он, чего доброго, позавидовал бы нам, а на свете  нет  ничего

хуже зависти, она любого испортит. А я никак не хочу, чтобы Ганс стал  хуже.

Я ему друг и всегда буду печься о нем и следить,  чтобы  он  не  подвергался

соблазнам. К тому же, если б Ганс пришел сюда, он, чего доброго, попросил бы

меня дать ему в долг немного муки, а я не могу этого сделать. Мука — одно, а

дружба — другое, и нечего их смешивать. Эти слова  и  пишутся  по-разному ; и

означают разное. Каждому ясно».

     «До чего же хорошо ты говоришь! -  промолвила  жена  Мельника,  наливая

себе большую кружку подогретого эля. — Я даже чуть не  задремала.  Ну  точно

как в церкви!»

     «Многие хорошо поступают, — отвечал Мельник, — но мало кто умеет хорошо

говорить. Значит, говорить куда труднее, а потому и много достойнее».

     И он через стол строго  глянул  на  своего  сынишку,  который  до  того

застыдился, что опустил голову, весь покраснел, и слезы его закапали прямо в

чай. Но не подумайте о нем дурно — он был еще так мал!

     — Тут и конец вашей истории? — осведомилась Водяная Крыса.

     — Что вы! — ответила Коноплянка. — Это только начало.

     — Видно, вы совсем отстали от века, — заметила Водяная Крыса.  -  Нынче

каждый порядочный рассказчик начинает с конца, потом переходит  к  началу  и

кончает серединой. Это самая новая метода. Так сказывал один критик, который

гулял на днях возле нашего пруда с  каким-то ; молодым  человеком.  Он  долго

рассуждал на эту тему и, бесспорно, был прав, потому что у него  была  лысая

голова и синие очки на носу, и стоило только юноше что-нибудь возразить, как

он кричал ему: «Гиль!» Но,  прошу  вас,  рассказывайте  дальше.  Мне  ужасно

нравится Мельник. Я сама преисполнена возвышенных  чувств  и  прекрасно  его

понимаю!

     — Итак, — продолжала Коноплянка, прыгая с ноги на ногу, — едва миновала

зима и первоцвет раскрыл свои бледно-желтые звездочки, Мельник объявил жене,

что идет проведать Маленького Ганса.

     «У тебя золотое сердце! — воскликнула  жена.  -  Ты  всегда  думаешь  о

других. Не забудь, кстати, захватить с собою корзину для цветов».

     Мельник привязал крылья ветряной  мельницы  тяжелой  железной  цепью  к

скобе и спустился с холма с пустою корзиной в руках.

     «Здравствуй, Маленький Ганс», — сказал Мельник.

     «Здравствуйте», — отвечал Маленький Ганс, опираясь на лопату и улыбаясь

во весь рот.

     «Ну, как ты провел зиму?» — спросил Мельник.

     «До чего же любезно, что вы меня  об  этом  спрашиваете!  -  воскликнул

Маленький  Ганс.  -  Признаться,  мне  подчас  приходилось  туго.  Но  весна

наступила. Теперь и мне хорошо, и моим цветочкам».

     «А мы зимой частенько вспоминали о тебе, Ганс, — молвил Мельник, -  все

думали, как ты там».

     «Это было очень мило с вашей стороны, — ответил Ганс. — А  я  уж  начал

бояться, что вы меня забыли».

     «Ты меня удивляешь, Ганс, — сказал Мельник, — друзей не забывают. Тем и

замечательна дружба. Но ты, боюсь, не способен  оценить  всю  поэзию  жизни.

Кстати, как хороши твои первоцветы!»

     «Они и в самом деле  удивительно  хороши,  -  согласился  Ганс.  -  Мне

повезло, что их столько уродилось. Я  отнесу  их  на  базар,  продам  дочери

бургомистра и на эти деньги выкуплю свою тачку».

     «Выкупишь? Уж не хочешь ли ты сказать, что заложил ее? Вот глупо!»

     «Что поделаешь, — ответил Ганс, — нужда. Зимой, видите ли, мне пришлось

несладко, время уж такое — не на что было даже хлеба купить. Вот я и заложил

сперва серебряные пуговицы с воскресной куртки,  потом  серебряную  цепочку,

потом свою большую трубку и, наконец, тачку. Но теперь я все это выкуплю».

     «Ганс, — сказал Мельник, -  я  подарю  тебе  свою  тачку,  правда,  она

немного не в порядке. У нее, кажется, не хватает одного борта и  со  спицами

что-то не ладно, но я все-таки подарю ее тебе. Я  понимаю,  как  я  щедр,  и

многие скажут, что я делаю ужасную глупость, расставаясь с тачкой, но  я  не

такой, как все. Без щедрости, по-моему, нет дружбы, да к  тому  же  я  купил

себе новую тачку. Так что ты теперь о тачке не  беспокойся.  Я  подарю  тебе

свою».

     «Вы и вправду очень щедры! — отозвался Маленький Ганс, и  его  забавное

круглое лицо прямо засияло от радости. — У меня есть доска, и я без труда ее

починю».

     «У тебя есть доска! — воскликнул Мельник. — А  я  как  раз  ищу  доску,

чтобы починить крышу на амбаре. Там большая дыра, и, если я ее не заделаю, у

меня  все  зерно  отсыреет.  Хорошо,  что  ты  вспомнил  про  доску!  Просто

удивительно, как одно доброе дело порождает  другое.  Я  подарил  тебе  свою

тачку, а ты решил  подарить  мне  доску.  Правда,  тачка  много  дороже,  но

истинные друзья на это не смотрят. Достань-ка ее поскорее, и  я  сегодня  же

примусь за работу».

     «Сию минуту!» — воскликнул Ганс, и он тут же побежал в сарай и притащил

доску.

     «Да, невелика доска, невелика, -  заметил  Мельник,  осматривая  ее.  -

Боюсь, что, когда я починю крышу, на тачку ничего не останется. Но это уж не

моя вина. А теперь, раз я подарил тебе тачку, ты, наверно, захочешь подарить

мне побольше цветов. Вот корзина, наполни ее до самого верха».

     «До самого верха?» — с грустью переспросил  Ганс.  Корзина  была  очень

большая, и он увидел, что, если наполнить ее доверху, не с чем будет идти на

рынок, а ему так хотелось выкупить свои серебряные пуговицы.

     «Ну, знаешь ли, — отозвался Мельник, — я подарил тебе  тачку  и  думал,

что могу попросить у тебя немного цветочков. Я считал, что настоящая  дружба

свободна от всякого расчета. Значит, я ошибся».

     «Дорогой мой друг, лучший мой друг!  -  воскликнул  Маленький  Ганс.  -

Забирайте хоть все цветы из моего сада! Ваше доброе мнение для меня  гораздо

важнее каких-то там серебряных пуговиц».

     И он побежал и срезал все свои дивные первоцветы и наполнил ими корзину

для Мельника.

     «До свидания, Маленький Ганс!» — сказал Мельник и пошел на свой холм  с

доской на плече и большой корзиной в руках,

     «До свидания!» — ответил Маленький  Ганс  и  принялся  весело  работать

лопатой: он очень радовался тачке.

     На другой день, когда Маленький  Ганс  прибивал  побега  жимолости  над

своим крылечком,  он  вдруг  услышал  голос  окликавшего  его  Мельника.  Он

спрыгнул с лесенки, подбежал к забору и выглянул на дорогу.

     Там стоял Мельник с большим мешком муки на спине.

     «Милый Ганс, — сказал Мельник, — не снесешь ли ты на базар этот мешок с

мукой?»

     «Ах, мне так жаль, — ответил Ганс, — но я, право, очень занят  сегодня.

Мне нужно поднять все вьюнки, полить цветы и подстричь траву».

     «Это не по-дружески, — сказал Мельник.  -  Я  собираюсь  подарить  тебе

тачку, а ты отказываешься мне помочь».

     «О, не говорите так! — воскликнул Маленький Ганс. -  Я  ни  за  что  на

свете не хотел поступить не по-дружески».

     И он сбегал в дом за шапкой и поплелся на базар  с  большим  мешком  на

плечах.

     День был очень жаркий, дорога пыльная, и Ганс, не дойдя еще до  шестого

милевого камня, так утомился, что присел отдохнуть. Собравшись с силами,  он

двинулся дальше и наконец добрался  до  базара.  Скоро  он  продал  муку  за

хорошие деньги и  тут  же  пустился  в  обратный  путь,  потому  что  боялся

повстречаться с разбойниками, если слишком замешкается.

     «Трудный нынче  выдался  денек,  -  сказал  себе  Ганс,  укладываясь  в

постель. — Но все же я рад, что не отказал Мельнику. Как-никак он мой лучший

друг и к тому же обещал подарить мне свою тачку».

     На следующий день Мельник спозаранку  явился  за  своими  деньгами,  но

Маленький Ганс так устал, что был еще в постели.

     «До чего ж ты, однако, ленив, — сказал  Мельник.  -  Я  ведь  собираюсь

отдать тебе свою тачку, и ты, думаю, мог бы работать поусерднее. Нерадивость

— большой порок, и мне б не хотелось иметь другом бездельника и  лентяя.  Не

обижайся, что я с тобой так откровенен. Мне бив голову не пришло так с тобой

разговаривать, не будь я твоим другом.  Что  проку  в  дружбе,  если  нельзя

сказать все, что думаешь? Болтать разные приятности, льстить  и  поддакивать

может всякий, но истинный друг говорит только самое неприятное и никогда  не

постоит за тем, чтобы  доставить  тебе  огорчение.  Друг  всегда  предпочтет

досадить тебе, ибо знает, что тем самым творит добро».

     «Не сердитесь, — сказал Маленький Ганс, протирая глаза и снимая  ночной

колпак, — но я так вчера устал, что мне захотелось понежиться  в  постели  и

послушать пение птиц. Я, право же,  всегда  лучше  работаю,  когда  послушаю

пение птиц».

     «Что ж, если так, я рад, — ответил Мельник, похлопывая Ганса по  спине,

— я ведь пришел сказать тебе, чтоб ты, как встанешь, отправлялся на мельницу

починить крышу на моем амбаре».

     Бедному Гансу очень хотелось поработать в саду -  ведь  он  уже  третий

день не поливал своих цветов, -  но  ему  неловко  было  отказать  Мельнику,

который был ему таким добрым другом.

     «А это будет очень не по-дружески, если я скажу, что  мне  некогда?»  -

спросил он робким, нерешительным голосом.

     «Разумеется, — отозвался Мельник. — Я, мне кажется,  прошу  у  тебя  не

слишком много, особенно если припомнить, что я намерен  подарить  тебе  свою

тачку. Но раз ты не хочешь, ч пойду и сам починю».

     «Что вы, как можно!» — воскликнул Ганс  и,  мигом  вскочив  с  постели,

оделся и пошел чинить амбар.

     Ганс трудился до самого заката, а на закате Мельник  пришел  взглянуть,

как идет у него работа.

     «Ну что, Ганс, как моя крыша?» — крикнул он весело.

     «Готова!» — ответил Ганс и спустился с лестницы.

     «Ах, нет работы приятнее той, которую мы делаем для других»,  -  сказал

Мельник.

     «Что за наслаждение слушать вас, — ответил Ганс, присаживаясь и  отирая

пот со лба. — Великое наслаждение! Только, боюсь, у меня  никогда  не  будет

таких возвышенных мыслей, как у вас».

     «О, это придет! — ответил Мельник. — Нужно лишь постараться. До сих пор

ты знал только практику дружбы, когда-нибудь овладеешь и теорией».

     «Вы правда так думаете?» — спросил Ганс.

     «И не сомневаюсь, — ответил Мельник. — Но крыша  теперь  в  порядке,  и

тебе пора домой. Отдохни хорошенько,  потому  что  завтра  тебе  надо  будет

отвести моих овец в горы».

     Бедный Маленький Ганс не решился что-нибудь возразить и  наутро,  когда

Мельник пригнал к его домику своих овец, отправился с  ними  в  горы.  Целый

день у него пошел на то, чтобы отогнать овец на пастбище и пригнать обратно,

и он вернулся домой такой усталый, что. заснул прямо в  кресле  и  проснулся

уже при ярком свете дня.

     «Ну, сегодня я на славу потружусь в своем садике!» — сказал он и тотчас

принялся за работу.

     Но как-то все время выходило, что  ему  не  удавалось  заняться  своими

цветами. Его друг Мельник то и дело являлся к нему и отсылал его куда-нибудь

с поручением или уводил с собою помочь на  мельнице.  Порой  Маленький  Ганс

приходил в отчаяние и начинал бояться, как бы цветочки  не  решили,  что  он

совсем позабыл о них, но он утешал себя мыслью, что  Мельник  -  его  лучший

друг. «К тому же он собирается подарить мне тачку, — добавлял он в  подобных

случаях, — а это удивительная щедрость с его стороны».

     Так и работал Маленький Ганс на Мельника, а тот говорил красивые  слова

о дружбе, которые Ганс записывал в тетрадочку и перечитывал по ночам, потому

что он был очень прилежный ученик.

     И вот однажды вечером, когда Маленький Ганс сидел  у  своего  камелька,

раздался сильный стук в дверь. Ночь была бурная, и ветер так страшно завывал

и ревел вокруг, что Ганс поначалу принял этот стук за шум бури. Но  в  дверь

снова постучали, а потом и в третий раз, еще громче.

     «Верно, какой-нибудь несчастный путник», — сказал себе Ганс и  бросился

к двери.

     На пороге стоял Мельник с фонарем в  одной  руке  и  толстой  палкой  в

другой.

     «Милый Ганс! — воскликнул Мельник. — У меня большая беда.  Мой  сынишка

упал с лестницы и расшибся, и я иду за Доктором. Но Доктор живет так далеко,

а ночь такая непогожая, что мне подумалось: не  лучше  ли  тебе  сходить  за

Доктором вместо меня. Я  ведь  собираюсь  подарить  тебе  тачку,  и  ты,  по

справедливости, должен отплатить мне услугой за услугу».

     «Ну конечно! — воскликнул Маленький Ганс. — Это  такая  честь,  что  вы

пришли прямо ко мне! Я сейчас же побегу за  Доктором.  Только  одолжите  мне

фонарь. На дворе очень темно, и я боюсь свалиться в канаву».

     «Я бы с удовольствием, — ответил Мельник, — но фонарь у меня  новый,  и

вдруг с ним что-нибудь случится?»

     «Ну ничего, обойдусь и без фонаря!» -  воскликнул  Маленький  Ганс.  Он

закутался в большую шубу, надел на голову теплую  красную  шапочку,  повязал

шею шарфом и двинулся в путь.

     Какая была ужасная буря! Темень стояла такая, что Маленький Ганс  почти

ничего не видел перед собой, а ветер налетал с такой силой,  что  Ганс  едва

держался на ногах. Но мужество не покидало его, и часа через три он добрался

до дома, в котором жил Доктор, и постучался в дверь.

     «Кто там?» — спросил Доктор, высовываясь из окна спальни.

     «Это я, Доктор, — Маленький Ганс».

     «А что у тебя за дело ко мне, Маленький Ганс?»

     «Сынишка Мельника упал с лестницы и  расшибся,  и  Мельник  просит  вас

поскорее приехать».

     «Ладно!» — ответил Доктор, велел подать лошадь, сапоги и фонарь,  вышел

из дому и поехал к Мельнику, а Ганс потащился за ним следом.

     Ветер все крепчал, дождь лил как из ведра. Маленький Ганс  не  поспевал

за лошадью и брел наугад. Он сбился с дороги и попал в очень опасное болото,

где на каждом шагу были глубокие топи. Там бедный Ганс и утонул.

     На другой день пастухи нашли Маленького Ганса в  большой  яме,  залитой

водою, и отнесли его тело к нему домой.

     Все пришли на похороны Маленького Ганса, потому что все его любили.  Но

больше всех горевал Мельник.

     «Я был его лучшим другом, — говорил  он,  -  и,  по  справедливости,  я

должен идти первым».

     И он шел во главе погребальной процессии, в  длинном  черном  плаще,  и

время от времени вытирал глаза большим платком.

     «Смерть Маленького Ганса — большая  утрата  для  всех  нас»,  -  сказал

Кузнец, когда после похорон все собрались в уютном трактире и  попивали  там

душистое вино, закусывая его сладкими пирожками.

     «Во всяком случае, для меня, — отозвался Мельник. — Я ведь  уже,  можно

считать, подарил ему свою тачку и теперь ума  не  приложу,  что  мне  с  ней

делать: дома она только место занимает, а продать — так ничего не дадут,  до

того она изломана. Впредь буду осмотрительнее. Теперь у меня никто ничего не

получит. Щедрость всегда человеку во вред».

     — Ну, а дальше? — спросила, помолчав, Водяная Крыса.

     — Это все, — ответила Коноплянка.

     — А что сталось с Мельником?

     — Понятия не имею, — ответила Коноплянка. — Да мне,  признаться,  и  не

интересно.

     — Оно и видно, что вы существо черствое, — заметила Водяная Крыса.

     — Боюсь, что  мораль  этого  рассказа  будет  вам  неясна,  -  обронила

Коноплянка.

     — Что будет неясно? — переспросила Водяная Крыса.

     — Мораль.

     — Ах, так в этом рассказе есть мораль?

     — Разумеется, — ответила Коноплянка.

     — Однако же, -  промолвила  Водяная  Крыса  в  крайнем  раздражении.  -

По-моему, вам следовало сказать мне об этом наперед. Тогда я просто не стала

бы вас слушать. Крикнула бы «Гиль!», как тот критик, и  все.  А  впрочем,  и

теперь не поздно.

     И она во всю глотку завопила: «Гиль!», взмахнула хвостом и спряталась в

нору.

     — Скажите, а как вам нравится эта Водяная Крыса? -  осведомилась  Утка,

приплывая обратно. — У нее, конечно, много хороших качеств, но  во  мне  так

сильно материнское чувство, что стоит мне увидеть  убежденную  старую  деву,

как у меня слезы навертываются на глаза.

     — Боюсь, она на меня обиделась, — ответила Коноплянка. -  Понимаете,  я

рассказала ей историю с моралью.

     — Что вы, это опасное дело! — сказала Утка. И я с ней вполне согласен.

 

 

 

ПЕРЛЫ
© 2006 iMama.ru
Контакты: info@imama.ru