У Вас есть чем дополнить сайт?
Присылайте Ваши рецепты, игры, сказки, перлы детей - все, что может пригодиться и будет интересно другим мамам!
Ваше имя, e-mail
Ваше сообщение
СКАЗКИ

Большое собрание сказок для детей всех возрастов. Отечественные и зарубежные авторы, сказки разных народов.

На пути

 I

 

     Мне  пришлось заночевать почти  на  самом  горном перевале,  на  правом

берегу  бойкой  горной  речонки.  Ночлег был  выбран проводником с  расчетом

именно,  чтобы  иметь защиту от  холодного северного ветра.  Охотник Артемий

провел меня лишнюю версту, пока мы добрались до заветного уголка.

     — Уютное место,  -  повторял он,  утешая меня, так как я сильно устал и

едва передвигал ноги.  -  Там,  значит, промысловая избушка стояла. По осени

или зимой охотники ночевали…  Ну,  теперь-то избушки нет, а место все-таки

осталось.

     Подъем по  горному ущелью труден вообще,  а  уставшему человеку кажется

бесконечным.  Неизвестно  кем  протоптанная тропинка  постоянно  теряется  в

камнях.  Ноги ступают неверно,  дышать трудно,  в висках стучит кровь. А тут

еще  почти над самой головой несутся низкие осенние облака;  кругом серо,  и

быстро  надвигается длинная осенняя ночь.  Безымянная горная  речка  пробила

себе дорогу по каменистому дну ущелья и несется вниз с глухим ропотом, точно

сердится на те камни,  которые загораживают ей путь.  Растительности на этой

высоте уже совсем мало.  По скалам лепится только гарная ель,  искривленная,

низкая,  точно  сгорбившийся человек,  который с  трудом карабкается на  эти

каменистые  кручи.  Самые  камни  покрыты  разноцветными лишайниками;  между

камнями кой-где желтеет мох,  и только изредка попадаются небольшие полянки,

покрытые травой.  Настоящий лес  остался далеко внизу -  и  густая трава,  и

цветы. Между камнями топорщатся только мохнатые каменки да изредка покажется

фиолетовый колокольчик; трава же сухая и жесткая, как в некоторых болотах.

     — Ну,  вот мы и дома! — проговорил Артемий, когда мы вышли на небольшую

поляну.

     Ночевать в  горах под  открытым небом не  особенно приятно,  но  делать

нечего,  приходилось мириться.  Хорошо и  то,  что  хоть  не  будет донимать

холодный горный ветер.  Я  присел на большой камень и  смотрел,  как Артемий

разводил огонь.  Что может быть лучше огня,  когда он горит в  таком ущелье?

Это  сама  жизнь!  Сидя  у  себя дома,  не  оценишь в  достаточной мере всех

благодеяний,  которые  дает  человеку  огонь.  Недаром  сложилась  греческая

легенда,  что огонь был похищен с  неба.  В  данном случае костер не  только

согревал  нас,  но  и  освещал.  Я  любовался  всполохами красного  пламени,

расходившимися полосами света,  то исчезавшими, то появлявшимися очертаниями

ближайших  скал,   камней  и  деревьев.   Картина  принимала  фантастический

характер, точно в какой-нибудь сказке.

     — Вот мы и самовар на палочке поставим,  -  говорил Артемий,  устраивая

походный медный  чайник  над  огнем.  -  Хорошо  теперь  чайку  горяченького

напиться… нет этого лучше: усталость как рукой снимет.

     Я  до того устал,  что не мог даже отвечать Артемию.  Кажется,  взял бы

лег,  протянул натруженные ноги да так больше и не вставал бы.  Даже горячий

чай не  соблазнял…  Артемий был привычный человек и  по  целым неделям мог

ходить  по  горам.  Устроивши  над  огнем  чайник,  он  сейчас  же  принялся

устраивать походную постель: срубил две елки, очистил хвою и разложил мягкие

зеленые ветки по  земле.  Потом куда-то скрылся и  вернулся с  целой охапкой

травы.

     — Откуда это ты  набрал травы?  -  удивился я.  -  Здесь такой травы не

растет…

     — А вот растет,  барин.  Избушка-то стояла;  ну,  от нее и пошла всякая

трава… Это уж завсегда так бывает: где жилье, там и сорная трава растет. В

горах-то ; сама она не растет,  а  за человеком придет…  Сейчас видно,  где

стоянка была…  Тоже и  трава разная бывает,  как все равно и люди…  Одна

трава сама идет и в гору, и под гору, а другая за человеком ползет.

     Он выдернул из охапки несколько розовых цветов и показал мне.

     — Вот  этой травы здесь не  было в  третьем году,  а  теперь пришла,  -

объяснял он.  -  По ту сторону Урала ее много растет по степи,  -  татарским

мылом называется.  Ну,  там-то она у себя дома и другой вид имеет:  высокая,

цветы больше, а здесь она какая-то захирелая. Трудно ей…

     — Почему трудно?

     — А  как же?  Вот ты устал в гору подниматься,  и травка тоже устает…

Она ведь тоже идет;  ну,  а тут ее и холодным ветром обдувает,  и морозит, и

водой горной смывает. По ту сторону перевала этой травы совсем нет. Немножко

уж ей осталось идти…  Лет через десять переберется, а там, как спустится с

горы, опять укрепится.

     — И много таких трав, которые идут через перевал?

     — Есть достаточно…  Только вот я не умею сказать, как они называются.

Бродишь по горам,  ну,  и примечаешь:  тут одна трава, там другая, третья…

Степная трава  сама  по  себе,  горная трава сама  по  себе.  У  каждой свой

предел… По ту сторону Урала ковыли, полынь, а здесь их нет.

     — Как же трава через горы идет?

     — Мудреное это дело,  барин…  Может быть, другая травка не одну сотню

лет  переваливает через  горы.  Где  ветром  семечко перенесет,  где  птичка

поможет,   где  скотина,  али  человек…  В  гору-то ; ей,  ох,  как  трудно

подниматься! Ну, а под гору — живой рукой, потому вода сносит семечко. Точно

человек, эта самая травка: под гору-то куда легче спускаться.

     Охота  поневоле способствовала развитию наблюдательности Артемия,  хотя

он  и  не  мог назвать многих растений или называл их местными именами,  как

«татарское мыло».  Меня этот разговор очень заинтересовал,  и  я внимательно

рассматривал траву, принесенную Артемием.

     Артемий приготовил чай,  и мы долго сидели около огня.  Кругом было уже

темно.  Горные ночи холодны.  Время от времени Артемий подбрасывал в  костер

хворост и  сухие сучья,  и  пламя вырывалось красными языками.  Я  улегся на

приготовленную постель,  прикрылся  сверху  охотничьим  пальто  и  мечтал  с

открытыми глазами.

     — Как речонка сегодня шумит, Артемий!..

     — А это она от осенних дождей разыгралась,  барин.  Летом то пересыхает

совсем,  а  теперь вот  бурлит,  точно  настоящая река.  Много таких речушек

сбегает с  перевала…  Дальше-то вместе соберутся в  озеро,  а  из озера уж

настоящая река выбегает. Много таких горных озер и глубокие…

     Где-то  ; прокуковала  кукушка.   Артемий  вслух   считал   кукованье  и

остановился на двенадцати.

     — Еще  осталось мне  двенадцать годов  жить,  -  заметил  он.  -  Бабья

примета…

     — Ты веришь этой примете?

     — Верить не верю, а бабы болтают… Ну, барин, пора и на боковую. И ты,

поди,  притомился за день-то. ; Утро вечера мудренее… Вот я тут на всю ночь

топлива натаскал.  Около огонька-то ; как-нибудь перебьемся,  только бы дождь

грешным делом не пошел.

     Расположившись около огня,  Артемий сейчас же заснул.  Слышно было, как

он ровно дышал.  Я же лежал с открытыми глазами и мог только завидовать ему,

потому  что  от  сильного утомления,  как  говорится,  сон  был  переломлен:

хотелось спать,  и что-то мешало.  В голове целыми вереницами тянулись самые

разнообразные мысли.  Я  смотрел на  горевший огонь и  прислушивался к  шуму

бурлившей в двух шагах речонки.  Куда она бежит,  эта горная светлая вода? С

перевала она  спустится в  озеро,  из  озера выльется большой рекой,  а  там

дальше попадет в Тобол, в Обь, в Северный Ледовитый океан. На этом пути вода

много поработает: будет сносить песок и камни, будет подмывать берега, будет

вертеть мельничные колеса,  понесет на себе лодки и барки, будет поить людей

и  животных и кончит тем,  что там,  на севере,  превратится в ледяные горы.

Работа воды вообще громадная. В течение тысяч лет она превращает целые скалы

в  песок  и  глину,  делает  громадные  наносы  и  вообще  изменяет  видимую

поверхность земли.

 

 

                                 II

 

     Мне вообще что-то не спалось.  Да и  холодная эта осенняя ночь в горах.

Около огня грелся один бок,  а  другой мерз.  Нужно большую привычку,  чтобы

спать в  такую ночь под открытым небом,  и  я  долго поворачивался с боку на

бок…

     А безымянная речка все говорила и говорила… Я вслушиваюсь в ее шепот,

и вот мне кажется, что я начинаю разбирать отдельные слова.

     — Скорее,  скорее…  -  казалось, шептала вода, журча по камням. — Ах,

как  далеко мне бежать!  Нужно торопиться…  Скоро наступит зима,  и  можно

замерзнуть где-нибудь на дороге.  Скорее,  скорее…  Я  уже не в первый раз

делаю этот путь.  Добегу до моря, потом поднимусь кверху туманом, соберусь в

тучи и  вернусь опять сюда дождем или снегом.  Ведь я везде нужна:  без меня

все бы умерло. Ах, скорее, скорее!..

     — А  я здесь полежу,  пока ты путешествуешь,  -  лениво ответил большой

камень, обросший лишайником. — Мне и здесь хорошо…

     — Ах ты, лежебок, лежебок!.. Вот погоди, как-нибудь весной я тебя скачу

под  гору!  -  бормотала вода.  -  Я  уже много таких камней стащила вниз…

Смешно даже смотреть,  как  тяжелые увальни кубарем летят под гору.  Пока до

свидания!.. Скорее, скорее!..

     — Мне  эта  вода  много неприятностей наделала,  -  проговорило усталым

голосом татарское мыло.

     — И мне тоже… — тоненькими голосами ответили какие-то зеленые травки.

     — Я давно иду оттуда,  из степи… — рассказывало татарское мыло. — Там

у меня был хороший друг -  ветер. Он разносил мое семя во все стороны. Да…

А как я добрался до гор, и пошли неприятности. Вот уже больше пятидесяти лет

взбираюсь на перевал и не могу дойти. По нескольку лет иногда торчу на одном

месте,  а  то и  назад приходится спускаться.  А  все вода:  то корни у меня

подмоет, то все семя унесет под гору… Вообще очень трудно, господа!

     — Трудно,  трудно,  -  ответила зеленая травка.  -  У  тебя и вид такой

усталый. Впрочем, когда переберешься туда, через горы, там отдохнешь.

     — Когда-то еще переберусь,  братцы!..  — ворчало татарское мыло. — А вы

куда?

     — Мы  тоже на ту сторону перебираемся помаленьку…  Ах,  как трудно!..

Только бы перебраться… Там, говорят, очень хорошо.

     — Где это хорошо? — спросил худенький желтый цветочек, спрятавшийся меж

камнями.

     — А по ту сторону гор…

     — Ну, я оттуда иду и могу сказать, что не особенно-то… Я едва перелез

через горы.

     — А далеко еще до вершины?

     — Порядочно… Я не один шел, да другие отстали на полдороге.

     Тут  все заговорили разом,  так что я  не  мог разобрать,  в  чем дело.

Больше всех волновалось татарское мыло.

     — Не верьте ему!  -  повторяло оно с особенным азартом.  -  Я знаю, там

хорошо… Иначе не стоило идти так далеко.

     — Вот  увидим…  Да,  увидим!  -  шептала  скромная зеленая травка.  -

Недаром говорится,  что там хорошо, где нас нет. Уж пошли, так нужно идти…

Мы не какая-нибудь сорная трава, которой все равно, где ни расти. У нас своя

дорога… да! А там увидим, что будет…

     — А как у вас там, в степи? — спрашивал в свою очередь желтый цветочек.

     — Ничего… Как кому, — кто что ищет…

     — Мне  бы  где-нибудь около  болота поселиться,  -  мечтал вслух желтый

цветочек. — Я люблю сырые места…

     — Ну, в степи тебе, пожалуй, трудно придется, потому что там мало воды.

Там больше солонцы,  а на них растут только ковыль да полынь… Впрочем, эти

желтые цветы везде проберутся. Довольно нахальный народ…

     Последнее замечание вызвало горячий спор,  так,  что я  даже проснулся.

Да,  все это был сон, но сон очень правдивый. Уже светало. Вершина горы была

закутана густой мглой. Огонь погас, и я чувствовал, что продрог до костей.

     — Артемий, вставай!..

     Опять весело загорелся огонь.  Артемий вскипятил воду в чайнике.  Мы на

скорую руку выпили по  стакану чаю  и  отправились на  перевал -  оставалась

всего  какая-нибудь ; верста.   Правда,  приходилось  карабкаться  порядочно,

обходить большие камни и вообще преодолевать большие препятствия.

     — Ну и дорожка!.. — ворчал Артемий, зевая спросонья.

     Наконец мы  поднялись на самый перевал.  Небо несколько прояснилось,  и

можно было видеть далеко по  ту и  по эту сторону Урала.  Мы стояли на самой

границе, отделявшей Европу от Азии. Урал являлся громадным каменным порогом,

через  который с  таким  трудом  азиатские растения переходили в  Европу,  а

европейские в Азию.

 

ПЕРЛЫ
© 2006 iMama.ru
Контакты: info@imama.ru