У Вас есть чем дополнить сайт?
Присылайте Ваши рецепты, игры, сказки, перлы детей - все, что может пригодиться и будет интересно другим мамам!
Ваше имя, e-mail
Ваше сообщение
СКАЗКИ

Большое собрание сказок для детей всех возрастов. Отечественные и зарубежные авторы, сказки разных народов.

Соседи

Соседи

 

 

 

В некотором селе жили два соседа: Иван Богатый да Иван Бедный. Богатого

величали «сударем» и «Семенычем», а бедного — просто Иваном, а иногда и

Ивашкой. Оба были хорошие люди, а Иван Богатый — даже отличный. Как есть

во всей форме филантроп. Сам ценностей не производил, но о распределении

богатств очень благородно мыслил. «Это, говорит, с моей стороны лепта.

Другой, говорит, и ценностей не производит, да и мыслит неблагородно — это

уж свинство. А я еще ничего». А Иван Бедный о распределении богатств

совсем не мыслил (недосужно ему было), но, взамен того, производил

ценности. И тоже говорил: «Это с моей стороны лепта».

Сойдутся они вечером под праздник, когда и бедным, и богатым — всем

досужно, сядут на лавочку перед хоромами Ивана Богатого и начнут калякать.

— У тебя завтра с чем щи? — спросит Иван Богатый.

— С пустом, — ответит Иван Бедный.

— А у меня с убоиной.

Зевнет Иван Богатый, рот перекрестит, взглянет на Бедного Ивана, и жаль

ему станет.

— Чудно на свете деется, — молвит он, — который человек постоянно в

трудах находится, у того по праздникам пустые щи на столе; а который при

полезном досуге состоит — у того и в будни щи с убоиной. С чего бы это?

— И я давно думаю: «С чего бы это?» — да недосуг раздумывать-то мне.

Только начну думать, ан в лес за дровами ехать надобно; привез дров -

смотришь, навоз возить или с сохой выезжать пора пришла. Так, между делом,

мысли-то и уходят.

— Надо бы, однако, нам это дело рассудить.

— И я говорю: надо бы.

Зевнет и Иван Бедный с своей стороны, перекрестит рот, пойдет спать и

во сне завтрашние пустые щи видит. А на другой день проснется — смотрит,

Иван Богатый сюрприз ему приготовил: убоины, ради праздника, во щи

прислал.

В следующий предпраздничный канун опять сойдутся соседи и опять за

старую материю примутся.

— Веришь ли, — молвит Иван Богатый, — и наяву, и во сне только одно я и

вижу: сколь много ты против меня обижен!

— И на этом спасибо, — ответит Иван Бедный.

— Хоть и я благородными мыслями немалую пользу обществу приношу, однако

ведь ты… не выйди-ка ты вовремя с сохой — пожалуй, и без хлеба пришлось

бы насидеться. Так ли я говорю?

— Это так точно. Только не выехать-то мне нельзя, потому что в этом

случае я первый с голоду пропаду.

— Правда твоя: хитро эта механика устроена. Однако ты не думай, что я

ее одобряю, — ни боже мой! Я только об одном и тужу: «Господи! как бы так

сделать, чтобы Ивану Бедному хорошо было?! Чтобы и я — свою порцию, и он -

свою порцию».

— И на этом, сударь, спасибо, что беспокоитесь. Это, действительно, что

кабы не добродетель ваша — сидеть бы мне праздник на тюре на одной…

— Что ты! что ты! разве я об том! Ты об этом забудь, а я вот об чем.

Сколько раз я решался: «Пойду, мол, и отдам пол-имения нищим!» И отдавал.

И что же! Сегодня я отдал пол-имения, а назавтра проснусь — у меня, вместо

убылой-то половины, целых три четверти опять объявилось.

— Значит, с процентом…

— Ничего, братец, не поделаешь. Я — от денег, а деньги — ко мне. Я

бедному пригоршню, а мне, вместо одной-то, неведомо откуда, две. Вот ведь

чудо какое!

Наговорятся и начнут позевывать. А между разговором Иван Богатый

все-таки думу думает: «Что бы такое сделать, чтобы завтра у Ивана Бедного

щи с убоиной были?» Думает-думает, да и выдумает.

Слушай-ка, миляга! — скажет, — теперь уж недолго и до ночи осталось,

сходи-ка ко мне в огород грядку вскопать. Ты шутя часок лопатой

поковыряешь, а я тебя, по силе возможности, награжу, — словно бы ты и

взаправду работал.

И действительно, поиграет лопатой Иван Бедный часок-другой, а завтра он

с праздником, словно бы и «взаправду поработал».

Долго ли, коротко ли соседи таким манером калякали, только под конец

так у Ивана Богатого сердце раскипелось, что и взаправду невтерпеж ему

стало. Пойду, говорит, к самому Набольшему, паду перед ним и скажу: «Ты у

нас око царево! ты здесь решишь и вяжешь, караешь и милуешь! Повели нас с

Иваном Бедным в одну версту поверстать. Чтобы с него рекрут — и с меня

рекрут, с него подвода — и с меня подвода, с его десятины грош — и с моей

десятины грош. А души чтобы и его, и моя от акциза одинаково свободны

были!»

И как сказал, так и сделал. Пришел к Набольшему, пал перед ним и

объяснил свое горе. И Набольший за это Ивана Богатого похвалил. Сказал

ему: «Исполать тебе, добру молодцу, за то, что соседа своего, Ивашку

Бедного, не забываешь. Нет для начальства приятнее, как ежели государевы

подданные в добром согласии и во взаимном радении живут, и нет того зла

злее, как ежели они в сваре, в ненависти и в доносах друг на дружку время

проводят!» Сказал это Набольший и, на свой страх, повелел своим

помощникам, чтобы, в виде опыта, обоим Иванам суд равный был, и дани

равные, а того бы, как прежде было: один тяготы несет, а другой песенки

поет — впредь чтобы не было.

Воротился Иван Богатый в свое село, земли под собою от радости не

слышит.

— Вот, друг сердешный, — говорит он Ивану Бедному, — своротил я, по

милости начальнической, с души моей камень тяжелый! Теперь уж мне супротив

тебя, в виде опыта, никакой вольготы не будет. С тебя рекрут — и с меня

рекрут, с тебя подвода — и с меня подвода, с твоей десятины грош — и с

моей грош. Не успеешь и ты оглянуться, как у тебя от одной этой поровенки

во щах ежедень убоина будет!

Сказал это Иван Богатый, а сам, в надежде славы и добра, уехал на

теплые воды, где года два сряду и находился при полезном досуге.

Был в Вестфалии — ел вестфальскую ветчину; был в Страсбурге — ел

страсбургские пироги; в Бордо был — пил бордоское вино; наконец приехал в

Париж — все вообще пил и ел. Словом сказать, так весело прожил, что насилу

ноги унес. И все время об Иване Бедном думал: «То-то он теперь, после

поровенки-то, за обе щеки уписывает!»

А Иван Бедный между тем в трудах жил. Сегодня вспашет полосу, а завтра

заборонует; сегодня скосит осьминник, а завтра, коли бог ведрушко даст,

сено сушить принимается. В кабак и дорогу позабыл, потому знает, что кабак

— это погибель его. И супруга его, Марья Ивановна, заодно с ним трудится:

и жнет, и боронует, и сено трясет, и дрова колет. И детушки у них подросли

— и те так и рвутся хоть с эстолько поработать. Словом сказать, вся семья

с утра до ночи словно в котле кипит, и все-таки пустые щи не сходят у нее

со стола. А с тех пор, как Иван Богатый из села уехал, так даже и по

праздникам сюрпризов Иван Бедный не видит.

— Незадача нам, — говорит бедняга жене, — вот и сравняли меня, в виде

опыта, в тягостях с Иваном Богатым, а мы все при прежнем интересе

находимся. Живем богато, со двора покато; чего ни хватись, да всем в люди

покатись.

Так и ахнул Иван Богатый, как увидел соседа в прежней бедности.

Признаться сказать, первою его мыслью было, что Ивашка в кабак прибытки

свои таскает. «Неужели он так закоренел? неужели он неисправим?» -

восклицал он в глубоком огорчении. Однако Ивану Бедному не стоило никакого

труда доказать, что у него не только на вино, но и на соль не всегда

прибытков достаточно. А что он не мот, не расточитель, а хозяин

радетельный, так и тому доказательства были налицо. Показал Иван Бедный

свой хозяйственный инвентарь, и все оказалось в целости, в том самом виде,

в каком было до отъезда богатого соседа на теплые воды. Лошадь гнедая

покалеченная — 1; корова бурая, с подпалиной — 1; овца — 1; телега, соха,

борона. Даже старые дровнишки — и те прислонены к забору стоят, хотя, по

летнему времени, надобности в них нет и, стало быть, можно было бы, без

ущерба для хозяйства, их в кабаке заложить. Затем осмотрели и избу — и там

все налицо, только с крыши местами солома повыдергана; но и это произошло

оттого, что позапрошлой весной кормов недостало, так из прелой соломы

резку для скота готовили.

Словом сказать, не оказалось ни единого факта, который обвинял бы Ивана

Бедного в разврате или в мотовстве. Это был коренной, задавленный русский

мужик, который напрягал все усилия, чтобы осуществить все свое право на

жизнь, но, по какому-то горькому недоразумению, осуществлял его лишь в

самой недостаточной степени.

— Господи! да с чего ж это? — тужил Иван Богатый, — вот и поравняли нас

с тобой, и права у нас одни, и дани равные платим, и все-таки пользы для

тебя не предвидится — с чего бы?

— Я и сам думаю: «С чего бы?» — уныло откликнулся Иван Бедный.

Стал Иван Богатый умом раскидывать и, разумеется, нашел причину.

Оттого, мол, так выходит, что у нас нет ни общественного, ни частного

почина. Общество — равнодушное; частные люди — всякий об себе промышляет;

правители же хоть и напрягают силы, но вотще. Стало быть, прежде всего

надо общество подбодрить.

Сказано — сделано. Собрал Иван Семеныч Богатый на селе сходку и в

присутствии всех домохозяев произнес блестящую речь о пользе общественного

и частного почина… Говорил пространно, рассыпчато и вразумительно,

словно бисер перед свиньями метал; доказывал примерами, что только те

общества представляют залог преуспеяния и живучести, кои сами о себе

промыслить умеют; те же, кои предоставляют событиям совершаться помимо

общественного участия, те сами себя зараньше обрекают на постепенное

вымирание и конечную погибель. Словом сказать, все, что в Азбуке-копейке

вычитал, все так и выложил перед слушателями.

Результат превзошел все ожидания. Посадские люди не только прозрели, но

и прониклись самосознанием. Никогда не испытывали они такого горячего

наплыва разнообразнейших ощущений. Казалось, к ним внезапно подкралась

давно желанная, но почему-то и где-то задерживавшаяся жизненная волна,

которая высоко-высоко подняла на себе этот темный люд. Толпа ликовала,

наслаждаясь своим прозрением; Ивана Богатого чествовали, называли героем.

И в заключение единогласно постановили приговор: 1) кабак закрыть

навсегда; 2) положить основание самопомощи, учредив Общество Доброхотной

Копейки.

В тот же день, по числу приписанных к селу душ, в кассу общества

поступило две тысячи двадцать три копейки, а Иван Богатый, сверх того,

пожертвовал неимущим сто экземпляров Азбуки-копейки, сказав: «Читайте,

други! тут все есть, что для вас нужно!»

Опять уехал Иван Богатый на теплые воды, и опять остался Иван Бедный

при полезных трудах, которые на сей раз, благодаря новым условиям

самопомощи и содействию Азбуки-копейки, несомненно должны были принести

плод сторицею.

Прошел год, прошел другой. Ел ли в течение этого времени Иван Богатый в

Вестфалии вестфальскую ветчину, а в Страсбурге — страсбургские пироги,

достоверно сказать не умею. Но знаю, что когда он, по окончании срока,

воротился домой, то в полном смысле слова обомлел.

Иван Бедный сидел в развалившейся лачуге, худой, отощалый; на столе

стояла чашка с тюрей, в которую Марья Ивановна, по случаю праздника,

подлила, для запаха, ложку конопляного масла. Детушки обсели кругом стола

и торопились есть, как бы опасаясь, чтоб не пришел чужак и не потребовал

сиротской доли.

— С чего бы это? — с горечью, почти с безнадежностью, воскликнул Иван

Богатый.

— И я говорю: «С чего бы это?» — по привычке отозвался Иван Бедный.

Опять начались предпраздничные собеседования на лавочке перед хоромами

Ивана Богатого; но как ни всесторонне рассматривали собеседники удручавший

их вопрос, ничего из этих рассмотрении не вышло. Думал было сначала Иван

Богатый, что оттого это происходит, что не дозрели мы; но, рассудив,

убедился, что есть пирог с начинкою — вовсе не такая трудная наука, чтоб

для нее был необходим аттестат зрелости. Попробовал было он поглубже

копнуть, но с первого же абцуга такие пугала из глубины повыскакали, что

он сейчас же дал себе зарок — никогда ни до чего не докапываться. Наконец

решились на последнее средство: обратиться за разъяснением к местному

мудрецу и филозофу Ивану Простофиле.

Простофиля был коренной сельчанин, колченогий горбун, который, по

случаю убожества, ценностей не производил, а питался тем, что круглый год

в кусочки ходил. Но в селе про него говорили, что он умен, как поп Семен,

и он вполне оправдывал эту репутацию. Никто лучше его не умел на бобах

развести и чудеса в решете показать. Посулит Простофиля красного петуха -

глядь, ан петух уж где-нибудь на крыше крыльями хлопает; посулит град с

голубиное яйцо — глядь, ан от града с поля уж ополоумевшее стадо бежит.

Все его боялись, а когда под окном раздавался стук его нищенской клюки, то

хозяйка-стряпуха торопилась как можно скорее подать ему лучший кусок.

И на этот раз Простофиля вполне оправдал свою репутацию прозорливца.

Как только Иван Богатый изложил пред ним обстоятельства дела и затем

предложил вопрос: «С чего бы?» — Простофиля тотчас же, нимало не

задумываясь, ответил:

— Оттого, что в планту так значится.

Иван Бедный, по-видимому, сразу понял Простофилину речь и безнадежно

покачал головой. Но Богатый Иван решительно недоумевал.

— Плант такой есть, — пояснил Простофиля, отчетливо произнося каждое

слово и как бы наслаждаясь собственным прозорливством, — и в оном планту

значится: живет Иван Бедный на распутий, а жилище у него не то изба, не то

решето дырявое. Вот богачество-то и течет все мимо да скрозь, потому

задержки себе не видит. А ты. Богатый Иван, живешь у самого стека, куда со

всех сторон ручьи бегут. Хоромы у тебя просторные, справные, частоколы

кругом выведены крепкие. Притекут к твоему жительству ручьи с богачеством

— тут и застрянут. И ежели ты, к примеру, вчера пол-имения роздал, то

сегодня к тебе на смену целых три четверти привалило. Ты — от денег, а

деньги — к тебе. Под какой куст ты ни заглянешь, везде богачество лежит.

Вот он каков, этот плант. И сколько вы промеж себя ни калякайте, сколько

ни раскидывайте умом — ничего не выдумаете, покуда в оном планту так

значится.

1885

ПЕРЛЫ
© 2006 iMama.ru
Контакты: info@imama.ru