У Вас есть чем дополнить сайт?
Присылайте Ваши рецепты, игры, сказки, перлы детей - все, что может пригодиться и будет интересно другим мамам!
Ваше имя, e-mail
Ваше сообщение
СКАЗКИ

Большое собрание сказок для детей всех возрастов. Отечественные и зарубежные авторы, сказки разных народов.

Сказание о гордом Аггее

Жил  в некоторой стране правитель; звали его Аггей. Был он славен и силен:

дал ему господь полную власть над страною; враги его боялись, друзей у него не

было,  а  народ  во  всей  области  жил  смирно, зная силу своего правителя. И

возгордился  правитель,  и  стал  он думать, что никого нет на свете сильнее и

мудрее  его.  Жил он пышно; множество у него было богатства и слуг, с которыми

он  никогда  не  говорил: считал их недостойными. С женою своею жил в ладу, но

держал  и ее строго, так, что не смела она сама заговаривать, а ждала, пока не

спросит ее или не скажет ей что-нибудь муж.

 

    Жил  так  Аггей  один, точно на высокой башне стоял. Снизу толпы народа на

него  смотрят,  а он не хочет никого знать и стоит на своем низеньком помосте;

думает что одно это место его достойно: хоть одиноко, да высоко.

 

    Пошел  в  праздник  Аггей в церковь. Пришел он туда с женою своею в пышных

одеждах:  мантии  на  них были златотканные, пояса с дорогими каменьями, а над

ними  несли  парчовый  балдахин.  И  впереди  их  и сзади шли воины с мечами и

секирами  и  довели их до царского места, откуда им слушать службу. Вокруг них

стали  начальники  да  чиновники. И слушал Аггей службу и думал по-своему, как

ему казалось, верно или неверно говорится в святом писании.

 

    Начал  протопоп  книгу  читать  и  дошел  он  до того места, где написано:

«богатые   обнищают,   а   нищие  обогатеют».  Услышал  Аггей  такие  слова  и

разгневался.

 

    — Что  ты,  -  говорит, — поп, вздумал читать такую ложь? Не знаешь разве,

как славен я и богат? Как мне обнищать и нищему обогатеть против меня?

 

    Протопоп же не слушал его и дальше стал читать книгу, и службу отслужил до

конца, не отвечая Аггею.

 

    И  разъярился  правитель:  протопопа велел заковать в кандалы и посадить в

темницу, а лист, на котором те слова были написаны, велел из книги выдрать.

 

    Отвели  протопопа в темницу и лист выдрали, а правитель Аггей пошел в свои

палаты пировать и на пиру пил, ел и веселился.

 

    Шел  за городом один юноша и увидел оленя, такого рослого и красивого, что

до  тех  пор  и  не  видывал. И захотел он угодить правителю: побежал в город,

пришел  в его палаты и сказал об олене слугам. Донесли о том Аггею, и приказал

он собираться на охоту.

 

    Выехала  охота  в  поле;  увидели  оленя  и поскакали к нему. Стоит олень,

голову  поднял,  на  охоту  оглядывается,  будто ждет чего-то. Не видал такого

зверя  и  сам  Аггей:  рослый  и гладкий, морда тонкая, умная; рога как дерево

ветвистое,  от  конца  до  конца  целая  сажень.  Шерсть  гнедая, блестит, как

лощеная;  ляжки  белые, как снег. Скачет к нему Аггей и дивится, что не уходит

олень,  а  на  него  все смотрит большими глазами, точно сказать что-то хочет.

Подскакал Аггей, думал уж копье метнуть; повернулся зверь, взмахнул ветвистыми

рогами,  прянул  первым скоком на три сажени и пошел по полю; конь был у Аггея

такой,  что и цены ему не было, а стал отставать. Обернулся правитель на своих

охотников, а их уже едва и видно; посмотрел вперед на оленя и видит, что зверь

пошел тише. «Ну, — думает, — догоню!» Скачет во всю конскую мочь и видит — все

ближе  и  ближе  к  нему  белые ляжки оленьи мелькают. Только хотел было копье

бросить — олень обернул голову, наддал — опять Аггей далеко от него. Охоты уже

давно не видно, и скачут в чистом поле только олень да Аггей на коне.

 

    Гонялся  он  за  ним полдня; видит наконец, что олень к реке бежит. «Ну, -

думает,  -  если  направо  пойдет  — пропал, а налево — мой!» Налево река луку

сделала, и некуда зверю было оттуда уйти: сзади охотник, спереди река широкая,

ни  человеку,  ни зверю не переплыть. Повернул олень налево; задрожало у Аггея

сердце  от  радости.  Скачет,  а  сам  думает: «Скоро река, некуда тебе уйти».

Подскакал  олень  к  берегу,  а  недалеко  от  берега островок небольшой, а на

острове  кусты  густые  и  лес  мелкий. Прыгнул олень со всего размаха в воду,

окунулся,  вынырнул  и  поплыл на остров. Подскакал Аггей и видит, что зверь в

кусты ушел. Погнал и он коня в воду.

 

    Ступил  конь в воду, шагнул три раза и ушел в воду по шею, а дальше нога и

дна не достает. Повернул Аггей назад на берег, думает: «Олень от меня и так не

уйдет,  а  на  такой быстрине, пожалуй, и коня утопишь». Слез с коня, привязал

его  к  кусту,  снял с себя дорогое платье и пошел в воду. Плыл, плыл, едва не

унесло.  Наконец  попробовал  ногой  -  дно.  «Ну,  -  думает,  — сейчас я его

достану», — и пошел в кусты.

 

    Разгневался  господь  на  Аггея.  Призвал  он к себе ангела и повелел ему,

приняв  на  себя  вид  Аггеев,  одеться  в его платье, сесть на коня и ехать в

город. И исполнил ангел волю господню по слову его.

 

    Искал, искал зверя Аггей по кустам — нет зверя. Весь остров кругом обошел;

поперек  сквозь кусты излазил — нет ничего. И не придумает Аггей, куда девался

олень:  впереди — река широкая, никакому зверю не переплыть; да и увидел бы он

оленя, если бы тот поплыть вздумал. Досадно стало Аггею; однако делать нечего,

надо  назад  ворочаться.  Он  вышел  к  воде,  бросил копье, чтоб не мешало, и

приплыл  к  берегу.  Смотрит  — ни коня, ни платья нет. Рассердился правитель,

подумал,  что украли, и решил строго наказать вора. Вышел он из воды, поднялся

на  крутой  берег — чистое поле, нет никого. Нечего делать, нужно голому идти.

Идет,  а  трава  ему  ноги  режет; непривычны они босиком ходить; солнце печет

голое  тело  и  голову.  Шел, шел Аггей, поднялся на пригорок; видит, в лощине

пастух коров и телят пасет. Остановился Аггей и начал ему рукой махать.

 

    — Эй, ты, — говорит, — поди сюда!

 

    Пастух  на  него  смотрит,  удивляется. «Откуда, — думает, — среди чистого

поля  голый  человек  взялся?»  Пошел  к  нему  потихоньку;  в одной руке кнут

длинный,  в другой — труба берестовая; сам в лаптях и в зипунишке худом; через

плечо мешок для хлеба повешен. Аггей на него закричал:

 

    — Ты чего не идешь, когда зовут?

 

    — А ты кто такой? — спрашивает пастух. — Чего тебе надобно?

 

    — Не видел ли, кто мое платье взял и коня увел?

 

    — Да ты кто такой сам-то? — опять спрашивает пастух.

 

    — Как, ты меня не знаешь? Я правитель ваш, Аггей.

 

    Посмотрел на него пастух и засмеялся.

 

    — Что  ты, дурак, городишь! Правитель наш сейчас мимо меня в город с охоты

проехал. Долго его тут охотники искали и нашли: вместе поехали.

 

    — Как ты смеешь, раб, негодяй! — закричал Аггей.

 

    — Пошел, пошел, — говорит пастух, — а то кнута отведаешь.

 

    Не  вспомнил  себя  правитель  от  гнева. Забыл он, что наг и безоружен, и

бросился  на  пастуха. Схватил за плечо, хотел ударить, но пастух был сильнее:

повалил  он  Аггея  на  землю  и  начал  бить берестовою трубою. Бил-бил, пока

береста вся не расплелась, и отошло тогда у него сердце.

 

    — Вот, — говорит, — тебе за такие слова. Ступай!

 

    Поднялся  Аггей, весь избитый, побрел потихоньку. А пастух подумал, и жаль

ему стало. «Напрасно, — думает, — я человека изобидел: может, он шальной какой

или сумасшедший».

 

    Отошел Аггей немного от пастуха, слышит, тот зовет его.

 

    — Эй ты, воротись!

 

    Аггей  обернулся,  смотрит,  а пастух в одной руке что-то держит, а другою

рукою к себе его манит.

 

    — Воротись! — кричит: — Куда ты голый пойдешь?.. На тебе хоть мешок.

 

    Стоит  Аггей,  не шевелится. Горько и стыдно стало душе его. Пастух достал

нож  из-за пояса, прорезал в мешке три дыры: одну для головы, а две для рук, и

подошел к Аггею.

 

    — Мешок-то у меня пустой, хлеб весь съел. Нехорошо человеку голому ходить;

надень вместо рубахи.

 

    Надел  он на него мешок. Пошел Аггей, ни слова не сказавши, в город. Идет,

а  сам  думу  думает  о  своей  напасти и не знает, откуда она на него пришла.

Обманщик, видно, какой-нибудь, на него похожий, его платье взял и коня увел. И

чем дальше идет Аггей, тем больше сердце у него разгорается. «Уж покажу я ему,

что  я  Аггей  -  настоящий,  грозный  правитель. Прикажу на площадь отвести и

голову  отрубить.  А  пастуха  тоже так не оставлю», — подумал Аггей, да вдруг

вспомнил про мешок и застыдился.

 

    Шел  он  до  вечера, а до города еще далеко. Пришлось ему в поле ночевать;

зарылся  в  копну и проспал всю ночь. Поднялся с зарею и опять пошел; недалеко

от  города  вышел  на  большую дорогу. По дороге много народу в город на базар

идет  и  едет.  Догоняет  его  обоз; стали его извозчики спрашивать, что он за

человек и отчего это он в мешок одет.

 

    Вспомнил Аггей про пастуховы побои и побоялся сказать правду.

 

    — Я,  -  говорит, — не здешний житель; ехал я через ваш город по делам, да

дорогой  напали на меня разбойники, всего избили и ограбили, и коня, и платье,

и деньги отняли. Надели на меня мешок, да и пустили.

 

    Пожалели  его  добрые  люди:  собрали  кто рубаху, кто штаны; один дал ему

опорки  старые,  другой  -  кафтан,  а  третий — шапку. Поблагодарил их Аггей,

спросил, как зовут и где их найти, и пошел в город уже повеселее.

 

    «Скоро,  -  думает,  -  моему мучению конец. Злодея накажу, а тех, кто мне

помог, награжу».

 

    Пошел он прямо на соборную площадь: там его палаты стояли. Думал он в свои

ворота  войти,  не  узнала  его стража и не пустила. Побоялся он, как бы опять

бить  не  стали, отошел и стал думать, что ему делать. Идти прямо в дом к себе

нельзя:  пока  дойдешь  до  обманщика, и изобьют, и в тюрьму посадят, и убьют,

пожалуй. «Надо потерпеть», — думает. Пошел на базар, где поденщики нанимались,

и стал в толпу. Наняли его за малые деньги кирпичи на постройку носить. Трудна

была  ему  работа:  все  плечи  в  кровь  с непривычки истер, а сам весь будто

разбитый.  Получил  он  под  вечер  деньги и разделил их на три части: на одну

хлеба  купил,  поел,  другую  про  запас  на ночлег оставил, а на третью купил

бумаги,  чтобы написать жене своей письмо. Была у них одна великая тайна: знал

про  нее  лишь  он да жена его, и чтоб поверила она письму, написал он про эту

тайну и, подойдя к своему дому, увидел одну женщину из прислужниц жены и отдал

ей  письмо для передачи. Не узнала его в дурном платье и женина служанка. Стал

Аггей недалеко от ворот, ответа поджидает.

 

    А  жена  его,  видя,  что  муж  ее при ней, не могла поверить тому письму.

Подумала,  не проговорился ли муж кому про ту тайну и не злодей ли какой хочет

смутить  ее. Боялась она своего грозного мужа и знала, что если узнает он, что

ей  такие  письма  приносят, то накажет ее, не разобрав дела. И чтобы отогнать

того  человека,  что  письмо  написал, и напугать его, чтобы никогда больше не

смел  смущать  ее,  приказала  слугам  схватить его, привести во двор и высечь

жестоко.  Исполнили  это  слуги,  отпустили Аггея чуть живого. Приплелся он на

постоялый  двор  и  всю  ночь  промучился: к утру лишь заснул. И телу его было

больно, а на душе и того хуже: гнев бессильный и ярость связанная терзали его,

а хуже мучения нет.

 

    На  другой  день  пришел  праздник,  и  стали хозяева с постоялого двора в

церковь  собираться.  Нарядилась  хозяйка  и  вышла  за ворота, а муж во дворе

чем-то замешкался. Стала жена мужа звать.

 

    — Иди, — кричит, — а то правитель в церковь пройдет, и не увидим его.

 

    Услышал это Аггей и спрашивает:

 

    — А кто у вас правитель?

 

    — А  ты не здешний, видно, что не знаешь? Правитель у нас Аггей. Правит он

городом  и  всею  областью  уже двенадцать лет. Грозный у нас правитель: вчера

увидела я его на улице, со страху чуть не упала.

 

    Пошли  хозяева  в  церковь,  а Аггей не знает, что ему и думать. Махнул он

рукой. «Будь что будет, — думает,— хуже того, что теперь, себе не сделаю; хоть

и  казнят меня, а пойду и обличу злодея». И пошел за хозяевами к собору и стал

с народом на паперти, где проходить правителю.

 

    И  видит  Аггей:  идут  его  воины-телохранители ; с  секирами  и мечами, и

начальники,  и чиновники в праздничных одеждах. И идут под балдахином парчовым

правитель  с  правительницей:  одежды  на  них  золототканные,  пояса дорогими

каменьями  украшенные.  И  взглянул Аггей в лицо правителю и ужаснулся: открыл

ему господь глаза, и узнал он ангела божия. И бежал Аггей в ужасе из города.

 

    Бежал  он долго, сам не зная, где и куда. И очутился он в дремучем лесу, и

упал  от  усталости под деревом, и долго лежал без сил и без памяти, как будто

бы оставила его на время душа его.

 

    Проснулся он ночью, и дико ему стало. Забыл, что случилось в последние три

дня,  и  не  знает,  отчего звезды из-за веток смотрят на него, отчего над ним

деревья  от  ветра  шумят,  отчего  ему холодно и лежит он не на своей пуховой

постели, а на сырой траве. Стал вспоминать и все припомнил.

 

    И  горько  плакал  Аггей.  Вспомнил  он  всю жизнь свою и понял, что не за

выдранный  лист  наказал  его господь, а за всю жизнь. «Прогневал я господа, -

думает, — и будет ли мне теперь пощада и спасение?»

 

    Долго лежал он и плакал, каясь в грехе своем и прося у бога помощи и силы.

И послал ему господь силу.

 

    Рассвело;  Аггей  встал,  и вышел из леса, и пошел на светлый божий мир, к

людям.

 

    Год  прошел, другой проходит, а жена Аггеева все думает, что муж ее вместе

с  нею  в  палатах  живет.  Только удивляется она, отчего муж ее стал смирен и

добр:  не казнит никого и не наказывает; на охоту не ездит, а только в церковь

ходит  да  разбирает  ссоры  и  тяжбы и мирит поссорившихся. Видится она с ним

редко;  посмотрит  он  на  нее кротко, не по-прежнему, скажет ласковое слово и

уйдет в свою горницу, и там затворится и сидит один.

 

    Приступила она к нему наконец:

 

    — Господин  мой,  скажи  мне, чем я прогневала тебя, что ты удалил от себя

жену  свою?  Не  знаю  за  собой  никакой  вины;  за что же ты другой год меня

чуждаешься?

 

   Посмотрел на нее ангел, улыбнулся тихо и сказал:

 

    — Ничем  ты меня не прогневала, любезная жена, но я дал богу обет три года

не  знать  тебя.  Вот  третий  год  уже  наступает,  и  скоро  будешь  ты жить

по-прежнему с мужем своим.

 

    Сказал  и  ушел  в  свой покой и затворился. Заплакала жена и тоже пошла к

себе.

 

    Так  прожили  они  три года. За неделю прежде, чем пойти четвертому, отдал

правитель приказ собрать со всей области нищих и убогих. Будет на правителевом

дворе всем им прием и угощение, и наделит их правитель дарами. Поскакали гонцы

во все города, послали из городов приказ по селам и деревням, и со всех концов

потянулись  нищие. И не знал никто до той поры, что так много нищих в области;

все  дороги  покрыли  они:  хромые,  безногие, безрукие, и слепые, и слабые, и

юродивые,  и  убогие  разумом,  старые  и  малые.  Идут нищие зрячие больше по

одиночке,  a слепые — артелями. Собрались в город, и пришло их столько, что не

только во дворе у правителя не поместились, а и всю соборную площадь заняли.

 

    Пошел правитель в церковь, набились и нищие в церковь, те, которые попали,

а  другие  толпою  стали  перед  церковью  на  площади. Слуги же в то время на

площади столы расставили, и покрыли их, и поставили на них пироги, и похлебки,

и мясо, мед и вино. И сколько ни было нищих, всем места хватило.

 

    Вышел  правитель  из церкви, остановился на паперти, дал знак рукой, и вся

толпа стихла.

 

    — Рад  видеть  вас  всех,  добрые люди: милости прошу хлеба-соли откушать.

Садитесь по местам и кушайте, а пообедаете — еще к вам выйду.

 

    Сказал  и  пошел  в  свои  палаты. Стали за столы усаживаться; одна артель

слепых  целый  стол  заняла. Пришли эти слепые издалека; шли они тихо и долго;

было их двенадцать человек, а поводырь у них был один. Шел он впереди, двое за

него  держались,  а  за тех остальные по паре. Рассадил он их по местам, а сам

стал служить: розлил им по мискам похлебку, пироги роздал, мясо нарезал, ложки

в руки дал. Едят слепые, а он от одного к другому ходит и служит им.

 

    Вот  в  конце обеда вышел правитель из своих палат и начал обходить столы.

Кого спросит о чем, кому ласковое слово скажет, а за ним идут слуги с деньгами

и  платьем  и  всех  оделяют.  Обошел  всех и подходит к последнему столу, где

слепая артель сидела. Увидел правителя поводырь — и задрожал и побледнел весь.

 

    Подходит к нему правитель и спрашивает:

 

    — Ты тоже нищий?

 

    — Нет, великий правитель, не нищий я. Слуга я нищим.

 

    — Добро сказал ты, человек. Как зовут тебя?

 

    Потупил поводырь глаза в землю:

 

    — Люди Алексеем зовут.

 

    Посмотрел ему в глаза ангел, улыбнулся и говорит:

 

    — Не всякая ложь в ложь поставится. Иди за мной.

 

    Оставил  поводырь  своих  слепых  и пошел за правителем в палаты. Идут они

через  толпу, и дивятся на них все люди: идут точно братья родные. Оба высокие

и  статные,  оба  черноволосые, и оба на одно лицо: только у поводыря в густых

кудрях  седины  много  серебрится  да  лицо  почернело  от ветра и солнца, а у

правителя лицо белое и светлое.

 

    Расступился  народ, пропустил их; ушли они в палаты. Провел поводыря ангел

в дальний покой и затворится с ним.

 

    — Узнал я тебя, Аггей, — говорит правитель, — знаешь ли ты меня?

 

    — Знаю,  господин, что послан ты был наказать меня. Каюсь я в грехе моем и

во всей жизни моей…

 

    И  заплакал  Аггей,  и  плакал  навзрыд.  Стоит  ангел  перед  ним:  лицом

просветлел  и  улыбается;  поднял Аггей голову и перестал плакать: не видел он

никогда улыбки такой.

 

    — Кончилось  наказание  твое, — сказал ангел. — Возьми мантию правителеву,

возьми  меч  и жезл и шапку правителеву. Помни, за что ты наказан был, и правь

народом кротко и мудро, и будь отныне братом народу своему.

 

    — Нет,  господин  мой,  ослушаюсь  я твоего веления, не возьму ни меча, ни

жезла,  ни  шапки,  ни мантии. Не оставлю я слепых своих братий: я им и свет и

пища,  и  друг  и  брат. Три года я жил с ними и работал для них, и прилепился

душою  к нищим и убогим. Прости ты меня и отпусти в мир к людям: долго стоял я

один  среди  народа,  как  на  каменном  столпе,  высоко мне было, но одиноко,

ожесточилось сердце мое и исчезла любовь к людям. Отпусти меня

 

    — Добро сказал ты, Аггей, — отвечал ангел. — Иди с миром!

 

    И  пошел  поводырь  Алексей  со  своими двенадцатью слепыми, и работал всю

жизнь на них и на других бедных, слабых и угнетенных, и прожил так многие годы

до смерти своей.

 

    А  ангел  через  три  дня оставил тело правителя. Похоронили тело, и жалел

народ своего правителя, который сначала гордым был, а после кротким стал.

 

    Ангел же явился перед лицо господа.

ПЕРЛЫ
© 2006 iMama.ru
Контакты: info@imama.ru